Праздновать, так праздновать! Вроде бы богатый на торжества январь только что закончился, но если очень...

хочется, то можно вообразить себе... Да что угодно можно вообразить! Новый текст Андрея Бондаренко:

Сегодня у китайцев Рождество.
А может, что-то путаю... и ладно. Показать ещё
Мне нравится представить, как нескладный
усатый Санта в шёлковом халате
влетает на драконе в полнолуние
(дракон зовётся Луном или Лунем)
через какой-то непросторный створ,
чтобы оставить детям на столе
по шарику подслащенного риса.
Мне нравится воображать, как лисы
совсем уже не нашенских пород
хвостами заметают Санте вход
в дома поплоше. Лисы - приколистки.
Но где дракон захочет - он пройдёт.
И дети в предрассветной тишине
обрадуются чуду, а не рису
(чего-чего, а риса завались там,
уже давно не бедствуют, вполне).
Мне нравится представить, что и мы
там ждём из неба красного дракона,
и ищем вэпээном незаконным
по трекеру путь Санты из зимы.
И в треске рождестве́нской кутерьмы
как рисовый комочек на тарелке
мы рассыпаемся, не высыпаясь.

- Но Андрей, где
тут смысл, и почему китаец
Санта? А если уж Китай - то вот дракон;
стереотип голимый! - Точно, он.
Но я люблю воображать не напрягаясь,
легко рожать и также хоронить
повествовательную нить. Но извините,
чего вы ждали с первой же строки?..
Наивный скептик - именно таким,
да нет, такой, тебя воображаю,
и ты, как я, зануда. Но скажи,
тебе же нравилось в моём Китае?
Да? Тогда держи!

Сотрем дракона; Санта - и осёл,
завьюченный тяжёлыми тюками.
Другой бы тяжко шёл. Но этот - вол.
Волнуется поклажа за плечами,
и волны чертит кисточка хвоста,
а он идет, бубенчиком болтает.
Латунный звон не урожден летать,
он катится, потресканый и сиплый.
Так движутся, влекомые молитвой
бубенчик, ослик и за ним старик
в халате. Дети, это Санта,
зажжём фонарик: если он горит
то значит, здесь мы молимся о чуде,
и он прибудет. Щёлканье копыт
по камню переулка и негромкий
хруст колокольца нас оповестит -
но Санта скромный,
лучше полежим
на тёплых матах до рассвета в дрёме.
Он ходит очень тихо, невесомо,
как двигаются лисы или белки
вдоль рисовой межи.
Так замерли на вдохе этажи:
давай, старик, и на мою тарелку
положи.

- Я больше не хочу читать, Андрей,
твоих бессмысленных апроприаций:
как, ничего не зная о китайской
культуре, потоптаться в ней.
- Ужель? Тогда потоп на эти строки!
Раз я - простой колониальный вор
(и как же только я таким удался,
с окном на сельскую помойку
и забор,
сколоченный из редкого штакета),
так вот, читатель - скептик,
если так, то все сотрем, забудь.
И я дурак, и ты, пожалуй, тоже.
Но пусть нам тоже что-то, да положат,
хоть где-нибудь.
Хоть как.